Апартаменты в России. Москва и Санкт-Петербург.

ЛИЧНОЕ МНЕНИЕ "ЕСЛИ БЫ Я ОСТАЛСЯ ВО МХАТЕ -- МЕНЯ БЫ УЖЕ НЕ БЫЛО В ЖИВЫХ"

				
				
				
ЛИЧНОЕ МНЕНИЕ "ЕСЛИ БЫ Я ОСТАЛСЯ ВО МХАТЕ -- МЕНЯ БЫ УЖЕ НЕ БЫЛО В ЖИВЫХ"
Наталья ВЛАЩЕНКО "Сегодня".
     С актером и режиссером Всеволодом Шиловским, народным артистом СССР ("Военно-полевой
роман", "Влюблен по собственному желанию", "Интердевочка", "Звезда пленительного
счастья","Блуждающие звезды".
     "Линия смерти", "Приговор" и многие другие фильмы), читатель уже встречался на страницах
"Сегодня". Но в этот раз, встретившись на Международном детском кинофестивале в "Артеке"
нам не нужно было искать тему для интервью. Общеизвестно, что Всеволод Николаевич, в
прошлом ведущий актер МХАТа, покинул любимый театр 13 лет назад в результате конфликта с
худруком -- Олегом Ефремовым. А совсем недавно Олега Николаевича не стало...
     Кому-то из читателей этот разговор после ухода Олега Ефремова может показаться
неправильным и даже кощунственным, но нам кажется, что Всеволод Николаевич Шиловский,
сделавший для советского и российского искусства немало, искренне переживший трагедию
родного театра, тоже имеет право на собственную позицию.
     "УБИЙСТВО МХАТа Я НЕ ПРОЩУ НИКОГДА".
     -- Всеволод Николаевич, вы были на похоронах у Олега Ефремова?.
     -- Нет, я не мог... По моральным соображениям...
     -- Не смогли простить?.
     -- Дело не в этом... Понимаешь, простить Родину я не могу никому.
     А МХАТ для меня -- Родина.
     Убийство МХАТа я не прощу никогда. Я выпустил книгу, в которой подробно рассказал об
этом. Она мгновенно разошлась и готовится к переизданию, но не была упомянута ни одним
критиком.
     Я ведь не о себе там писал, а о великих мхатовских стариках, которых несправедливо забыли и
даже не пригласили на юбилей театра. Мои слова подтвердили Вульф и Табаков, но уже после
смерти Ефремова.
     -- И что сказали Табаков и Вульф?.
     -- Сказали, что раздел МХАТа был чудовищной ошибкой, что труппа погублена... А во время
похорон они говорили -- "ушла эпоха". А какая эпоха? Олег Николаевич создал "Современник"
более 30 лет назад... А то, что было во МХАТе (ни одного спектакля!), по гамбургскому счету
нельзя назвать большим событием, чем то, что он сделал в "Современнике". Не будем же мы
всерьез говорить о "Премии", "Так победим!" или "Сталеварах"?.
     "КОГДА-ТО МЫ ЗА НЕГО БЫЛИ ГОТОВЫ УМЕРЕТЬ...".
     -- А один из последних спектаклей Олега Николаевича "Борис Годунов" вы смотрели?.
     -- Да, меня пригласили друзья.
     Выдержал один акт -- это чудовищно... Хочу, чтобы ты поняла меня правильно... почему я не
пошел... Мы ведь когда-то были влюблены в Ефремова и готовы были за него умереть... Такая
была в нем сила.
     -- Это были времена "Современника"?.
     -- Да. Тогда он руководил этим небольшим коллективом...
     -- Именно в эти годы и возник культ Ефремова... Хорошо, если вы утверждаете, что друзья и
коллеги знали правду, но не говорили ее в глаза, то ПОЧЕМУ они ее не говорили?.
     -- Почему не говорили? Говорили.
     Критики не писали -- это правда.
     Но друзья говорили. Я, например, говорил. Ефремов ведь стал руководителем МХАТа только
потому, что ряд "стариков" не хотел, чтобы худруком стал талантливейший Борис Ливанов.
     Поэтому позвали 43-летнего Олега Ефремова и за несколько часов на квартире покойного
Яншина все решилось. Мой учитель Дмитрий Станицын и некоторые другие актеры в знак
протеста покинули театр.
     -- Как Ефремов воспринимал творческие победы коллег?.
     -- Запивал обычно. Награждать не любил... (Вскипает.) Все это я говорил ему в глаза. (С
расстановкой.) При жиз-ни Он мне говорил: "Хулиган!". Но что делать... Такой характер.
     "КОГДА ДЕЛИЛИ ТЕАТР, Я ПАДАЛ В ОБМОРОКИ".
     -- Вам жалко, что эти 13 лет вашей жизни прошли вне МХАТа?.
     -- Нет. Потому что исторически все правильно. Если бы я остался во МХАТе, меня бы просто
не было в живых.
     -- Почему?.
     -- Все силы были употреблены на борьбу с Олегом Николаевичем.
     Когда начался раздел МХАТа, я падал в обмороки. Я ушел фактически "в ночь", отказавшись от
половины театра, которую мне Ефремов предлагал. Сказал ему: "Родиной не торгую". И уже когда
я ушел в кино, инфаркт все-таки случился. А руководить вторым МХАТом порекомендовал
Татьяну Доронину, в чем, видимо, ошибся...
     -- Так это вы ее рекомендовали? Почему?.
     -- Она сделала вид, что любит артистов.
     -- Но "любить артистов" и руководить театром -- национальным достоянием -- несколько
разные вещи...
     -- Разные, разные... Я надеялся, что она будет приглашать интересных режиссеров. А Таня
начала сама ставить спектакли, да еще какие чудовищные!.
     -- А с Дорониной то общаетесь?.
     -- (Грустно.) Не-ет... По ее распоряжению мою фамилию даже вынули из афиши спектакля "На
всякого мудреца довольно простоты". Хотя спектакль ставил я...
     -- Ну... это очень "по-женски"...
     -- "По-бабски", я бы сказал.
     -- Все виноваты, Всеволод Николаевич. Скажите, а вы могли тогда сделать так, чтобы МХАТ не
разделился?.
     -- Мог.
     -- А почему же вы сразу не поняли, что это ошибка, что, как вы говорите, "два Киева быть не
может"?.
     -- Я и тогда говорил, но остался в меньшинстве. Два человека предали нас тогда из-за детей --
Марк Прудкин и Ангелина Степанова. Их дети работали в театре, и они буквально в неделю
переменили свою позицию.
     -- Что вас поддержало после ухода из театра?.
     -- Работа в кино. Я снял 6 картин подряд -- из них 2 двухсерийных и несколько снятых за
рубежом.
     Правда, после такого рывка в 94-м я заработал инфаркт. "Приговор" -- фильм, впервые за всю
историю советского кино целиком снятый в Америке. В Штаты я приехал без денег (того, что
было, хватило бы только на суточные), но со сценарием -- группа ждала меня в Москве. За очень
короткое время я познакомился и подружился с массой людей, которые и помогли мне
осуществить эти съемки.
     Потому что свои отели, дома, госпитали, машины они предоставили бесплатно. Там уникальная
природа -- я снимал в тех местах, где не ступала нога человека. Не представляешь себе, каким
потом было прощание -- в слезах и соплях. До сих пор дружим и переписываемся.
     "ТАМ НИКОГО НЕ БЫЛО, КРОМЕ МАЛЕНЬКОГО И ЛЫСОГО ЧЕЛОВЕКА!".
     -- Всеволод Николаевич, я знаю, что вы обожаете Украину и часто бываете в Киеве. С этим
городом у вас связано масса историй и баек...
     -- Правда. Одна из них связана с именем замечательного артиста, феноменально популярного
тогда Владимира Трошина. Представь себе: 61 год, первые мои гастроли. МХАТ встречали, как
космонавтов. И у Владимира Трошина был запланирован концерт в Киеве. (Еще один герой этой
истории -- необычайно популярный тогда артист и очень красивый мужчина Анатолий
"Владимир Константинович?". Тут в трубку начинаются рыданья. Артист в недоумении: "Что
такое? В чем дело?". "Я очень хочу с вами повидаться, специально приехала для этого из
Магадана". Трошину надо на концерт, но в процессе телефонной беседы он понимает, что эта
феноменальная женщина необычайно... (Неопределенный плавный жест руками.)...
     -- Интересна и умна?.
     -- (Смешок.) Вот-вот, с неплохими ногами... А, надо сказать, что "ходок" Владимир
Николаевич?? был феноменальный, несмотря на то, что был невысок и на сцену надевал накладку
на лысину. Но и у дам он пользовался огромным успехом. В общем, он отменяет концерт,
несмотря на дикий скандал в дирекции МХАТа и перспективу положить партбилет, и мчится к
памятнику Богдана Хмельницкого, где они договорились встретиться. И с волнением
прохаживается -- полчаса, час, полтора, два... Он звереет, приезжает назад в гостиницу. Опять
телефонный звонок и вновь рыдания: "Как вы могли? Как вы посмели обмануть меня?! Я два часа
вас ждала у памятника Богдану Хмельницкого! Вы наглец!" И тут Трошин начинает орать: "Вы
что, с ума сошли -- я там ходил!" Огорошенная девушка выдавливает: "Подождите, но там никого
не было -- был только маленький, лысый человек". "Так это я!!!" -- не своим голосом заорал
Трошин. И тут открывается дверь, заходит шикарная женщина, а с ней хохочущий Толя Вербицкий
-- розыгрыш! И несмотря на то, что Владимиру Константиновичу грозили огромные
неприятности, они гуляли целую ночь в замечательном городе Киеве и были счастливы...
     -- Потому что были молоды...
     -- И поэтому тоже... А Толя Вербицкий через много лет ушел из театра... Однажды Олег
Николаевич Ефремов сказал ему: "Старик, ты мне не нужен"...
     -- Он мог так сказать?.
     -- Мог. Мне он так тоже однажды сказал... Толя, к сожалению, ушел из жизни по собственной
воле. Я ответил тогда Ефремову: "Старик, ты мне тоже не нужен". Сейчас снимаю кино и
снимаюсь у других режиссеров.