Апартаменты в России. Москва и Санкт-Петербург.

РЕЛИКВИИ.

				
				
				
   РЕЛИКВИИ.
   Ольга СЛОНЕВСКАЯ "Сегодня".
   ВОЙНА ИЛИ МИР ПОСЛЕДНЕМУ ДВОРЯНСКОМУ ГНЕЗДУ?.
   Уникальный историко-культурный заповедник "Качановка" на
Черниговщине рушится, о чем наша газета уже сообщала. Это бывшее
родовое поместье знаменитых украинских меценатов Тарновских в
прошлом веке было настоящим культурным оазисом. Сегодня его былую
славу пытаются возродить наследники древнего рода.
   Столбовая дворянка Ирина выростала в киевской коммуналке.
   Долгие годы Ирина Михайловна считала себя единственным уцелевшим
побегом древнего рода Тарновских. Всю жизнь ее дворянское
происхождение и коммунистическая реальность существовали как бы в
двух разных измерениях. Пока мама мыла полы на главпочтамте,
старик-отец, бывший высокий чин при при киевском
генерал-губернаторе, по трудам историка Модзалевского изучал
генеалогию собственного рода, берущего начало в 1283 году. Но Ирина
привыкла скрывать свое "буржуйство", с одной записью в трудовой
книжке проработала на режимном предприятии и, возвращаясь из
единственной в жизни заграничной поездки в Болгарию, плакала на
границе от любви к родине. Два года назад ей позвонили из
Качановки, уже ставшей к тому времени историко-культурным
заповедником, и сказали: "Встречайте родственницу".
   Таня стала английской бизнес-леди.
   Татьяна оказалась представительницей другой ветви их дворянского
рода. Она была правнучкой Василия Тарновского-младшего, самого
яркого представителя своего рода, известного собирателя
казацко-украинской древности. На протяжении века все владельцы
Качановки поддерживали в усадьбе особую атмосферу, привлекающую
людей искусства. При Василии-младшем Качановка достигла апогея
своего величия и гостеприимства. Здесь подолгу гостили художники
братья Маковские, М.Врубель, Н.Ге, историк Н.Костомаров. Илья Репин
изобразил молодого хозяина усадьбы в одном из персонажей знаменитых
"Запорожцев". В конце концов столь радушное покровительство и
коллекционирование разорили Василия, но даже после этого он
безвозмездно передал Черниговскому земству свой бесценный музей
древностей.
   Его сын, Татьянин дед, в молодости пел в Петербургской опере под
псевдонимом Снежков. В 1919 году он эмигрировал в Берлин, где его
по-родственному приютили Скоропадские - потомки гетмана; Иван
Михайлович был женат на урожденной Тарновской. Культ родины в
эмигрантской среде тех лет почитался наравне с законом Божиим, и
Татьяна, "русская душою", росла с осознанием своего хоть и
чужеземного, но высокородного превосходства. "Для тебя не должно
быть слова "невозможно", -- внушала ей бабушка.-- Если трудиться
над собой, возможно все".
   В Англии, куда переехала ее семья, Таня стала владелицей крупной
дизайнерской фирмы и вице-президентом Британского общества деловых
женщин. Как только в мире упал "железный занавес", она с присущей
ей энергичностью принялась разыскивать родную Качановку,
утраченный рай, преданья о котором впитала с детства. В Лондоне,
однако, мало знали о глубинке черниговских лесов, и только два года
назад Таня впервые приехала в Украину и встретилась с Ириной. Так
наконец-то соприкоснулись ветви одного рода, разорванные историей.
   Было чувство, словно вернулись домой.
   Через год Татьяна навестила Качановку с сестрой Катей. Обе
прихватили и своих мужей. Ожидали увидеть почти что развалины,
однако возведенный в ранг музея архитектурный комплекс худо-бедно,
но напоминал о былом величии. В залах огромного дворца,
построенного в конце XVIII века, ютилась скудная экспозиция
предметов старины. Парк, раскинувшийся на 500 гектарах земли,
превратился в пущу с дикими зверями, но нетронутым остался каскад
из 12 живописных прудов. До сих пор стоит "беседка Глинки" -- в
этом изящном строении с превосходной акустикой, специально
построенном хозяевами для композитора, была написана опера "Руслан
и Людмила". И церковь в стиле украинского барокко с сохранившейся
усыпальницей предков. Сестры ходили и плакали; даже их мужья,
коренные англичане, стали по-новому смотреть на них, проникшись
духом этого древнего аристократизма.
   Узнав, что "приехали паны", сельчане продемонстрировали им
особенности национального гостеприимства. Разостланные на траве
скатерти многоярусно уставили угощениями, а вареники принесли прямо
в тазике. Иностранцы не мудрствуя плясали под баян и даже пытались
подпевать романс "Не щебечи, соловейку", написанный когда-то
М.Глинкой именно здесь.
   То, что Качановка сохранилась единственным в Украине целостным
ансамблем дворянского поместья, можно объяснить доброй памятью,
которую оставили Тарновские у местных крестьян. После революции
дворец не сожгли и не разграбили, хотя досталось и ему: сначала
здесь была колония для беспризорников, потом колхозный санаторий,
госпиталь для инвалидов войны, туберкулезная лечебница. В 1984 году
на его территории создан государственный историко-культурный
заповедник. Однако охрана памятников не является ныне бюджетным
приоритетом, и Качановка медленно, но верно разрушается. Узнав о
намерении передать музей на финансирование областного бюджета,
потомки Тарновских посчитали, что это для него равносильно приговору.
   "Дарите вдохновение и... подсчитайте деньги".
   На то Татьяна и деловая леди, чтобы в последний свой приезд в Киев
привезти четкий бизнес-план спасения Качановки, который она
предложила Министерству культуры. Ведь этот знаменитый клочок земли
можно и нужно сохранить для потомков, при этом получая из него
деньги. В Качановку съезжались те, кто хотел и умел творить. Они
находили здесь вдохновение и в благодарность дарили хозяевам
картины, музыку, скульптуры. Почему бы не возродить былые традиции?.
   У себя на родине Татьяна создает фонд поддержки Качановки и хотела
бы заручиться гарантией его целевого использования здесь. В Украине
она тоже ищет попечителей искусств, готовых пожертвовать фонду, и
в этом ей помогает Ирина Михайловна -- ныне вице-предводитель
Киевского дворянского собрания. Тарновские хотят, чтобы их родовое
гнездо, знаменитое своей историей, стало национальным достоянием.
Они не преследуют личной выгоды -- зачем богатой иностранке "греть
руки" на далеком культурном очаге? Талант меценатства передался им
по наследству. М.Врубель писал: "Был на елке у Тарновских -- чудные
это люди, сколько сдержанности, серьезности и самого тонкого
внимания к жизни при полной физической возможности всем этим
пренебречь".